ПРИШЛИТЕ СВОЮ НОВОСТЬ!
Лента новостей
Выбрать категорию:
01 июля
30 июня
29 июня
28 июня
27 июня
26 июня
25 июня
24 июня
23 июня
22 июня
21 июня
20 июня
19 июня
18 июня
17 июня
16 июня
15 июня
14 июня
13 июня
12 июня
11 июня
10 июня
09 июня
08 июня
07 июня
06 июня
05 июня
04 июня
03 июня
02 июня
01 июня
31 мая
30 мая
29 мая
28 мая
ГОЛОСОВАНИЕ
Нужна ли астрономия в качестве школьного предмета?

Санкт-Петербург: Интервью с заместителем председателя Совета Ветеранов Санкт-Петербурга

09 мая, 17:15

 

9 мая — Молодежные новости.  Исай Моисеевич вежливо предложил мне удобно расположиться и сразу начал рассказывать о роли Ленинграда в его судьбе.

Всю войну провёл я в этом городе и все мои одногодки погибли. Наш детский садик располагался на углу Марата и Разъезжей. Когда всех детей эвакуировали меня прошла проважать бабушка Маня. И меня, ребёнка, забыли в журнал записать и надеть бирочку. И бабушка сказала: «Раз забыли записать – значит, потеряете», и не отдала внука.  Отец был на фронте, он ушёл на третий день войны в народное ополчение, здесь на Ленинградском фронте. Мать была ординатором эвакгоспиталя  №1369 и она меня оставил здесь, а все дети попали под бомбёжку на Ладоге и погибли.

Ваш отец выжил?

Нет, знаете, тут вообще отдельная история. У меня из семьи 23 человека погибли. Отец закончил войну 9 апреля 1944 года, когда в эвакгоспитале в Луге от ран, гангрена у него была, он умер. Закончил лейтенантом  - командиром взвода разведки полка. От рядового дошёл до лейтенанта. У меня сохранилось последнее письмо моего отца его родителям – бабушке Мане и дедушке Мише. Оно было датировано 21 января сорок четвёртого года. Это те дни, когда шло полное освобождение Ленинграда от вражеской блокады. Ему было тогда 30 лет. Строки в письме показывают какой дух был у молодого парня: «Наконец-то начала освобождаться и наша Ленинградская земля от фашистской нечисти. Не буду писать вам о боевых делах, вам о них прекрасно говорят печать и радио, скажу лишь одно - дали мы им такого перца, что на век запомнят!». Отец получил ранение в левую руку. И началась гангрена. Другого спасения кроме ампутации тогда не было. Врачи предложили отнять руку. Но он отказал со словами: «Как же я буду учиться на четвертом курсе техникума без руки?». И человека не стало. Но и мать у меня ушла добровольцем. Два года была гражданским ординатором, погоны надели ей только в феврале 1943 года. Дошла  со своим госпиталем до польского города Познань. Закончила службу в 1946 году в звании капитана медицинской службы. Дядя мой тоже пошёл добровольцем, воевал здесь на Невском пяточке и на Синявинских высотах. Закончил Ленинградскую  битву командиром батареи штаба второй ударной армии, той самой, что была на острие главного удара. Видите, все самые близкие родственники -  и все связаны с Ленинградской победой. Благодаря им я и пошёл учиться на флот.

Сохранились ли у вас детские воспоминания с блокадных дней?

Остались. Отрывочные конечно. Когда еды везде не было и сухарь дают на целый день, чувство голода было всегда. Когда в 45 мать с госпиталем перевели на запад, она отвезла меня к своим родителям в Ярославль. В Ярославле тоже война была, но приехал внук из блокадного Ленинграда и дедушка с бабушкой готовы были все сделать. Страх, что еды снова не будет был такой, что я всегда повторял после приёма пищи: «Бабушка Роза, ты только не выбрасывай, я потом доем». Второе воспоминание связано с мужеством ленинградцев. Мать однажды случайно потеряла карточку, а они в городе не восстанавливались. Что делать? Жили мы в коммунальной квартире на Разъезжей улице. И с нами жил рабочий, дядя Саша. И он на свою карточку целый месяц кормил мать, себя и меня. Этого никогда не забудешь, как люди готовы были поддержать друг друга и это спасало. Третий момент, который я помню - это был прорыв блокады. Тогда, как ребёнок я этого не понимал, но чувствовал, что что-то изменилось. Как сейчас помню, мать приходит в зелёной гимнастёрке, с погонами, брюнетка, красавица и она приносит и приносит мне  твороженный сырок. Без всего, он стоил в Ленинграде после войны 14 копеек. Проглотил одним глотком. Вспоминаются и послевоенные два момента, но они связаны с блокадой. Первый, когда мать демобилизовалась, и мы пошли в детский садик на улицу Марата. Там одна нянечка, как и я не эвакуировалась. Увидела она меня – тощего, наголо стриженого, не знала, как обнять. Единственный ребёнок который остался с блокады живой. Слёзы рекой лились. Она положила мне четвертак в карман, больше у неё просто не было. Как одарить ребёнка, который выжил? Второе воспоминание связано с матерью. Я заболел. У меня часто была ангина,  были гланды такие, что я задыхался. И мне металлической проволокой выдирали гланды.

Остались ли ещё в вашей семье свидетельства тех дней?

У меня есть похоронка на отца. Но служба есть служба (Исай Моисеевич капитан первого ранга) и мне никак не удавалось вырваться найти его могилу. Знали только, что он похоронен в Луге, а в Луге 10 кладбищ. Приехали мы туда, обошли девять кладбищ – нет. На городском кладбище есть воинское, и там стоит стела, а у неё мраморные плиты, где я и нашёл фамилию отца. Каждый год ездим туда с женой. Особенно хочется поехать, когда на душе тяжело. Помогает. Сколько может стоять сын над могилой отца?  Нельзя отсюда уехать. Это дом.

Вы - член научного совета музея блокады и обороны Ленинграда. Недавно было предложение создать филиал музея рядом со Смольным на берегу Невы. Но несколько недель назад от этой концепции отказались. Как вы к этому относитесь?

Очень много людей, в том числе и блокадников, были категорически против. Понимаете, блокада Ленинграда это уникальное в мировой истории явление. В период существования человечества лишь три города вынесли такую длительную осаду: Трои, Карфаген  и Ленинград. Карфаген сдали, Трою взяли обманом и лишь один город выстоял. Это был город-фронт, не было тыла. Он изнутри себя освободил. Место для музея, описывающего подобное, должно быть намолено. Во-вторых там тупиковая зона и с точки зрения логистики. Главная концепция была- всемирный плач.  А музей должен сохранять память о мужестве и стойкости тех, кто оборонял город. Нужно сделать главным местом музей на Соляном переулке. Он создавался с 43 года, то есть в горниле войны. Открылся в 44. И. о. губернатора Александр Беглов предложил не просто расширить музей в Соляном, выкупив соседние здания, но и создать филиалы музея в других районах города. А ведь многие блокадники волею судеб оказались в других регионах и других странах. Там тоже можно создать очаги памяти.

Ваши «соседи», академия Штиглица сотрудничает с музеем?

Конечно. Это прекрасное сочетание. Очень знаменательно. Ведь в годы блокады настолько была бурной жизнь, и не как говорили, что умирают, а наоборот. Библиотеки работали всю войну, книжная лавка писателей на Невском работала, художники рисовали, архитекторы делали проекты зданий. Это очень важно, когда рядом соседствую память о войне и будущие творцы.  В годы войны был создан знаменитый наш театр им. Комиссаржевской, работал всю войну театр музыкальной комедии. Искусство и культура были рядом. В годы войны было издано 1706 новых наименований книг. Плакатов более 500 видов. Культура поддерживала горожан. На Невском была парикмахерская! Командующий Говоров во время исполнения 7 симфонии Шостаковича приказал сделать небо города закрытым и ни один самолёт не нарушил исполнение.

«Наша задача сегодня сохранить память о величайшей в истории битве –Ленинградской и никогда не забывать её значение!» – заключил Исай Моисеевич

 

Текст и фото: Даниил Ведерников

***
Информация предоставлена в рамках проекта «Медиа-волонтер», который стартовал по инициативе Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации в районах Санкт-Петербурга. Благодаря этому проекту представители Молодежной организации «МИР» активно участвуют в информационном освещении локальных городских событий. Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга.