ПРИШЛИТЕ СВОЮ НОВОСТЬ!
Лента новостей
Выбрать категорию:
11 декабря
10 декабря
16:22
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ДОБРА
09 декабря
08 декабря
07 декабря
06 декабря
05 декабря
04 декабря
03 декабря
02 декабря
01 декабря
30 ноября
29 ноября
28 ноября
ГОЛОСОВАНИЕ
Нужна ли астрономия в качестве школьного предмета?

Санкт-Петербург: Интервью с заместителем председателя Совета Ветеранов Санкт-Петербурга

09 мая, 17:15

 

9 мая — Молодежные новости.  Исай Моисеевич вежливо предложил мне удобно расположиться и сразу начал рассказывать о роли Ленинграда в его судьбе.

Всю войну провёл я в этом городе и все мои одногодки погибли. Наш детский садик располагался на углу Марата и Разъезжей. Когда всех детей эвакуировали меня прошла проважать бабушка Маня. И меня, ребёнка, забыли в журнал записать и надеть бирочку. И бабушка сказала: «Раз забыли записать – значит, потеряете», и не отдала внука.  Отец был на фронте, он ушёл на третий день войны в народное ополчение, здесь на Ленинградском фронте. Мать была ординатором эвакгоспиталя  №1369 и она меня оставил здесь, а все дети попали под бомбёжку на Ладоге и погибли.

Ваш отец выжил?

Нет, знаете, тут вообще отдельная история. У меня из семьи 23 человека погибли. Отец закончил войну 9 апреля 1944 года, когда в эвакгоспитале в Луге от ран, гангрена у него была, он умер. Закончил лейтенантом  - командиром взвода разведки полка. От рядового дошёл до лейтенанта. У меня сохранилось последнее письмо моего отца его родителям – бабушке Мане и дедушке Мише. Оно было датировано 21 января сорок четвёртого года. Это те дни, когда шло полное освобождение Ленинграда от вражеской блокады. Ему было тогда 30 лет. Строки в письме показывают какой дух был у молодого парня: «Наконец-то начала освобождаться и наша Ленинградская земля от фашистской нечисти. Не буду писать вам о боевых делах, вам о них прекрасно говорят печать и радио, скажу лишь одно - дали мы им такого перца, что на век запомнят!». Отец получил ранение в левую руку. И началась гангрена. Другого спасения кроме ампутации тогда не было. Врачи предложили отнять руку. Но он отказал со словами: «Как же я буду учиться на четвертом курсе техникума без руки?». И человека не стало. Но и мать у меня ушла добровольцем. Два года была гражданским ординатором, погоны надели ей только в феврале 1943 года. Дошла  со своим госпиталем до польского города Познань. Закончила службу в 1946 году в звании капитана медицинской службы. Дядя мой тоже пошёл добровольцем, воевал здесь на Невском пяточке и на Синявинских высотах. Закончил Ленинградскую  битву командиром батареи штаба второй ударной армии, той самой, что была на острие главного удара. Видите, все самые близкие родственники -  и все связаны с Ленинградской победой. Благодаря им я и пошёл учиться на флот.

Сохранились ли у вас детские воспоминания с блокадных дней?

Остались. Отрывочные конечно. Когда еды везде не было и сухарь дают на целый день, чувство голода было всегда. Когда в 45 мать с госпиталем перевели на запад, она отвезла меня к своим родителям в Ярославль. В Ярославле тоже война была, но приехал внук из блокадного Ленинграда и дедушка с бабушкой готовы были все сделать. Страх, что еды снова не будет был такой, что я всегда повторял после приёма пищи: «Бабушка Роза, ты только не выбрасывай, я потом доем». Второе воспоминание связано с мужеством ленинградцев. Мать однажды случайно потеряла карточку, а они в городе не восстанавливались. Что делать? Жили мы в коммунальной квартире на Разъезжей улице. И с нами жил рабочий, дядя Саша. И он на свою карточку целый месяц кормил мать, себя и меня. Этого никогда не забудешь, как люди готовы были поддержать друг друга и это спасало. Третий момент, который я помню - это был прорыв блокады. Тогда, как ребёнок я этого не понимал, но чувствовал, что что-то изменилось. Как сейчас помню, мать приходит в зелёной гимнастёрке, с погонами, брюнетка, красавица и она приносит и приносит мне  твороженный сырок. Без всего, он стоил в Ленинграде после войны 14 копеек. Проглотил одним глотком. Вспоминаются и послевоенные два момента, но они связаны с блокадой. Первый, когда мать демобилизовалась, и мы пошли в детский садик на улицу Марата. Там одна нянечка, как и я не эвакуировалась. Увидела она меня – тощего, наголо стриженого, не знала, как обнять. Единственный ребёнок который остался с блокады живой. Слёзы рекой лились. Она положила мне четвертак в карман, больше у неё просто не было. Как одарить ребёнка, который выжил? Второе воспоминание связано с матерью. Я заболел. У меня часто была ангина,  были гланды такие, что я задыхался. И мне металлической проволокой выдирали гланды.

Остались ли ещё в вашей семье свидетельства тех дней?

У меня есть похоронка на отца. Но служба есть служба (Исай Моисеевич капитан первого ранга) и мне никак не удавалось вырваться найти его могилу. Знали только, что он похоронен в Луге, а в Луге 10 кладбищ. Приехали мы туда, обошли девять кладбищ – нет. На городском кладбище есть воинское, и там стоит стела, а у неё мраморные плиты, где я и нашёл фамилию отца. Каждый год ездим туда с женой. Особенно хочется поехать, когда на душе тяжело. Помогает. Сколько может стоять сын над могилой отца?  Нельзя отсюда уехать. Это дом.

Вы - член научного совета музея блокады и обороны Ленинграда. Недавно было предложение создать филиал музея рядом со Смольным на берегу Невы. Но несколько недель назад от этой концепции отказались. Как вы к этому относитесь?

Очень много людей, в том числе и блокадников, были категорически против. Понимаете, блокада Ленинграда это уникальное в мировой истории явление. В период существования человечества лишь три города вынесли такую длительную осаду: Трои, Карфаген  и Ленинград. Карфаген сдали, Трою взяли обманом и лишь один город выстоял. Это был город-фронт, не было тыла. Он изнутри себя освободил. Место для музея, описывающего подобное, должно быть намолено. Во-вторых там тупиковая зона и с точки зрения логистики. Главная концепция была- всемирный плач.  А музей должен сохранять память о мужестве и стойкости тех, кто оборонял город. Нужно сделать главным местом музей на Соляном переулке. Он создавался с 43 года, то есть в горниле войны. Открылся в 44. И. о. губернатора Александр Беглов предложил не просто расширить музей в Соляном, выкупив соседние здания, но и создать филиалы музея в других районах города. А ведь многие блокадники волею судеб оказались в других регионах и других странах. Там тоже можно создать очаги памяти.

Ваши «соседи», академия Штиглица сотрудничает с музеем?

Конечно. Это прекрасное сочетание. Очень знаменательно. Ведь в годы блокады настолько была бурной жизнь, и не как говорили, что умирают, а наоборот. Библиотеки работали всю войну, книжная лавка писателей на Невском работала, художники рисовали, архитекторы делали проекты зданий. Это очень важно, когда рядом соседствую память о войне и будущие творцы.  В годы войны был создан знаменитый наш театр им. Комиссаржевской, работал всю войну театр музыкальной комедии. Искусство и культура были рядом. В годы войны было издано 1706 новых наименований книг. Плакатов более 500 видов. Культура поддерживала горожан. На Невском была парикмахерская! Командующий Говоров во время исполнения 7 симфонии Шостаковича приказал сделать небо города закрытым и ни один самолёт не нарушил исполнение.

«Наша задача сегодня сохранить память о величайшей в истории битве –Ленинградской и никогда не забывать её значение!» – заключил Исай Моисеевич

 

Текст и фото: Даниил Ведерников

***
Информация предоставлена в рамках проекта «Медиа-волонтер», который стартовал по инициативе Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации в районах Санкт-Петербурга. Благодаря этому проекту представители Молодежной организации «МИР» активно участвуют в информационном освещении локальных городских событий. Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга.