Дежавю по-крупному: почему ремейки правили миром ещё до появления кинематографа (ну, почти)

Совсем недавно вышел трейлер ремейка «Мумии» — серию культовых приключенческих фильмов превратили в мрачный хоррор.

Кажется, мы попали во временную петлю: герои нашего детства возвращаются на экраны в обновленной графике, а любимые фильмы и игры обретают вторую жизнь. Киноиндустрия переживает настоящую «эру ремейков», где ставка делается на проверенную классику. Но почему создатели все чаще оглядываются назад — это кризис идей или искреннее желание познакомить новое поколение с шедеврами прошлого?
 

Как Жорж Мельес случайно изобрёл ремейк и сам об этом не догадался

Знакомьтесь: Жорж Мельес — французский фокусник и первый в мире киносказочник. В 1896 году он снял короткометражку «Замок дьявола» про всякую чертовщину. Фильм длился целых три минуты — по тем временам почти «Война и мир». А через год Мельес подумал: «А почему бы не переснять то же самое, но покороче и покрасивее?» Так родился «Замок с привидениями» — всего 45 секунд чистого экшена, без воды, зато с ручной раскраской каждого кадра художницей Элизабет Тюйе. Чтобы вы понимали уровень: тогда цветное кино было примерно как сегодня IMAX с попкорном в подарок. Мельес сжал сюжет, оставил только самые крутые трюки, и прокатчики были счастливы. Это и есть самый первый ремейк в истории — классический случай «сделай быстро, продай ещё раз».

«В джазе только девушки»: никто бы не узнал этот фильм, если бы не одна случайность

Казалось бы, что может быть оригинальнее истории про двух героев в женских платьях, которые влипают в передряги с мафией и влюбляются в Мэрилин Монро? Спойлер: сюжет про музыкантов-перевоплощенцев придумали вовсе не в Голливуде. В 1935 году француз Ришар Поттье снял «Фанфары любви» — про безработных мужиков, которые маскируются под тёток, чтобы попасть в женский оркестр. Французы прошли мимо. В 1951 году немец Курт Хофман сделал ремейк с тем же названием — и снова провал. Крики: «Глупость! Легкомысленно!» — звучали громче оваций. Но тут за историю взялся Билли Уайлдер — тот самый гений, который умел делать из ничего шедевры. Он позвал Фрэнка Синатру, Синатра отказал, тогда Уайлдер поставил Джека Леммона и Тони Кёртиса. Результат вы знаете: «В джазе только девушки» получил «Оскар», три «Золотых глобуса» и на пятьдесят лет стал главной комедией Америки. Мораль: иногда ремейк получается круче оригинала, если за него берётся безумный талант.

А что у нас? Русские ремейки: от перестройки до «Иронии судьбы. Продолжение»

Долгое время в Советском Союзе про ремейки почти не слышали. Как объясняет нидерландский исследователь О.Ф. Бёле, кино у нас было не про деньги, а про идеологию. Пока государство давило на творцов, им было не до коммерческих перепевов — надо было воспевать колхозы и светлое будущее. Но как только железный занавес рухнул, режиссёры выдохнули и начали оглядываться по сторонам. Первой ласточкой стала «Настя» Георгия Данелии 1992 года — она выросла из пьесы «Происшествие, которого никто не заметил» 1967-го. Потом Андрей Кончаловский переснял собственную «Историю Аси Клячиной» под названием «Курочка Ряба». И понеслось.

Особый разговор — Тимур Бекмамбетов. В 2007 году он выпустил «Иронию судьбы. Продолжение», и это был переломный момент для всей индустрии. Дальше — больше: Сарик Андреасян со «Служебным романом» (2011), «Джентльмены, удачи!» (2012), «Кавказская пленница!» (2014), «Экипаж» (2015) и даже новогодний «Иван Васильевич меняет всё!» (2023). А в последние пару лет мы вообще утонули в ремейках советских мультфильмов: «Конёк-Горбунок» (2021), «По щучьему веленью» (2023), «Бременские музыканты» (2023), «Летучий корабль» (2024), «Сто лет тому вперёд» (2024). Кажется, скоро дойдёт до «Ну, погоди!» в формате киберпанка.

Какими бывают ремейки

Чтобы не путаться в терминах, исследователь Я.А. Пархоменко придумал удобную классификацию. Запоминайте.

Точный ремейк — это когда новый фильм максимально близко повторяет оригинал, кадр в кадр. Как «Психо» Гас Ван Сента — буквально покадровая копия хичкоковского триллера, только цветная. Частичный ремейк сохраняет жанр, главных героев и основной конфликт, но может сокращать или, наоборот, расширять сюжетные линии. Например, второстепенные персонажи получают больше экранного времени, а некоторые сцены меняются местами. Компонентный ремейк — тут оригинал служит лишь источником нескольких элементов. Главные герои могут отойти на второй план, а второстепенные сцены становятся основой сюжета. Получается такой фильм‑конструктор. Компилированный ремейк собирается из нескольких разных историй в одну — как попурри из песен. Допустим, берутся три советские комедии и смешиваются в один новогодний блокбастер. Форматный ремейк меняет масштаб: короткометражку растягивают в полный метр или, наоборот, ужимают эпик в мини‑сериал. Ремейк‑приём работает как прямая цитата. В фильм вставляют узнаваемый фрагмент из другого произведения, чтобы зритель сразу понял: «Ага, это отсылка!». Цитата может быть музыкальной или сюжетной, главное — создать эффект узнавания. Псевдоремейк и ложный ремейк — тёмные лошадки, у них нет чётких правил. Иногда это просто совпадение, иногда — скрытое влияние.

У Кинопоиска есть своя, более современная классификация — особенно для случаев, когда режиссёр переснимает самого себя. Например, Хичкок дважды снял «Человека, который слишком много знал» (в 1934 и 1956 годах). Это технический авторемейк. Бывает голливудизированный авторемейк (европейский фильм переделывают под американский рынок), покадровый (как «Забавные игры» Михаэля Ханеке — один в один, только актёры другие), авторемейк‑переосмысление (режиссёр через много лет возвращается к теме иначе), авторемейк как второй шанс (если первый вариант провалился) и даже метаавторемейк, когда фильм снимают про создание самого себя.

Почему ремейки захватили мир? Три главные причины

Причина первая: кризис идей. Алексей Герман‑младший в интервью Business FM честно сказал: «Дефицит идей на рынке существует: у нас много денег, но мало идей и мало хороших сценаристов». Продюсеры предпочитают не рисковать с молодыми дарованиями, а брать проверенный материал. В России независимого кино практически нет, в отличие от Америки, где все смелые эксперименты рождаются в инди‑студиях. У нас же система финансирования устроена так, что проще получить бюджет под проект с громким названием, чем под неизвестную историю.

Причина вторая: ностальгия продаёт. Вспомните «Простоквашино» на полках магазинов или «Алёнку» в знакомой обёртке. Бизнес давно понял: людям хочется чувствовать себя в безопасности, возвращаться в детство, когда трава была зеленее. Ремейки советской классики работают точно так же. Зритель устал от мрачных драм и хочет окунуться в добрый, знакомый мир, где всё кончится хорошо. Коммерциализация ностальгии — мощнейший двигатель проката.

Причина третья: знакомый сюжет снижает стресс. Когда вы идёте на новый фильм, вы не знаете, чего ждать. Вдруг там главный злодей победит? Вдруг любимые герои умрут? А ремейк — это безопасная зона: вы уже в курсе, что добро победит зло, влюблённые воссоединятся, а финал будет таким же, как в оригинале, просто с более красивой картинкой. В мире, где стресс поджидает на каждом шагу, многим хочется в кино именно за этим — отключить мозг и расслабиться.

Почему же тогда ремейки бесят?

Казалось бы, всё логично: бери хитовый сюжет, добавляй современные спецэффекты, зови популярных актёров — и касса обеспечена. Но на деле большинство ремейков получают низкие оценки и с трудом отбивают бюджет. Потому что зритель чувствует фальшь. Когда коммерция выходит на первый план, а душа оригинала теряется по дороге, это видно невооружённым глазом.

Ещё в 1951 году великий теоретик кино Андре Базен назвал ремейки «алчным плагиатом, используемым лишь наиболее несостоятельными в творческом отношении киностудиями». И с тех пор мало что изменилось. Но, справедливости ради, бывают исключения — тот же «Одиннадцать друзей Оушена» Стивена Содерберга или «Муха» Дэвида Кроненберга. Они добавили что‑то своё, новое, и стали культовыми.

В России критики настроены ещё жёстче. Марина Ефремова, режиссёр и владелица студии «Северное сияние», в разговоре с NEWS.ru заметила, что проблема не в отсутствии идей, а в том, что люди, распределяющие бюджеты, просто не замечают молодых талантливых сценаристов. «Отличная задумка частенько превращается в посредственный фильм из‑за производственного ада и финансирования», — пояснила она.

Кинокритик Давид Шнейдеров вообще не видит ни одного удачного ремейка советских фильмов. Он считает, что создатели ошибочно надеются: дети придут в кино по совету родителей, увидят современную версию, а потом разрушится доверие к старому кино. «Посмотрят они эти бездарные творения — испортится вкус у молодого поколения, и советскую классику они уже никогда не включат даже по телевизору». Но бороться с ремейками, по мнению Шнейдерова, бесполезно: пока существует «порочная система финансирования», государственные деньги будут уходить на освоение бюджетов, а не на поиск свежих идей.

Так что же, ремейки — зло?

Не совсем. Они просто стали естественной частью индустрии, способом переосмыслить прошлое и заработать на ностальгии. Плох не ремейк сам по себе, а подход «сделаем на скорую руку, и так сойдёт». Хороший ремейк — это диалог с оригиналом, уважение к первоисточнику и попытка сказать что‑то новое старыми словами. Плохой — просто попытка срубить денег на знакомом названии.

И помните: даже великий «В джазе только девушки» когда‑то был ремейком. Всё зависит от того, кто берётся за дело.

Текст: Арина САНГИНОВА
Фото: Sostav.ru